Он движется с уступа на уступ

За Тейей вслед, - из пропасти страданья

Он к пропасти страданья держит путь...

И вот пришли. Две тени возле входа.

Простерла руки первая из них

К прибежищу богов, и на вторую

Взор быстрый обратила. О Сатурн!

Какая буря на его лице!

Какая битва! Горе, страх, надежда,

И угрызенья совести, и гнев

Смешалось все на атом поле брани.

Но бренность бытия не победить,

Так решено всесильною Судьбою...

И, в сторону от входа отойдя,

Вперед Сатурна Тейя пропустила:

Поверженный, к поверженным спеши!

Кто знал несчастья, знает, что они

Вдвойне сильней охватывают душу

При входе в дом, где воцарилась скорбь.

Сатурн вошел - и смертная тоска

Его сковала. Он едва стоял.

Но встретившись со взором Энкелада,

Горящим жаждой битвы и возмездья,

Сатурн воспрял и громко возгласил:

"Титаны, вот ваш бог!" Ему ответом

Был горький стон - но нет, не только он:

Кто громко зарыдал, кто встал с поклоном;

Богиня Опс, откинув покрывало,

Открыла изнуренное лицо.

Шум не стихал - так глухо ропщут сосны

Под зимним ветром. Руку приподняв,

Дал знак Сатурн, что хочет говорить,

Облечь покровом слова остов мысли...

Под зимним ветром глухо пророптав,

Немеют сосны - и уже ни звука

Не раздается. Здесь же полувнятный

И неопределенный смутный гул

Сменился твердым голосом Сатурна,

Органно охватившим все и вся,

Заставившим серебряно звенеть

Застывший воздух: "Ни в своей груди,

Где истина сокрыта и спасенье,

Ни в тайных знаках книги первых дней,

Которую Уран для нас похитил

У вечной тьмы, когда ее волна

Была уже готова унести

Сокровищницу первозданных знаний

В кромешный мрак, - о да, и в этой книге,