Которое не могут передать

Слова людские. Павшие Титаны,

Внимая с болью голосу Сатурна,

Скорбели, вспоминая о былом

Своем величье; непрестанный стон

Звучал из их укрытий и узилищ.

Но был один, который сохранял

По-прежнему могущество и силу:

По-прежнему на огненном престоле,

Сверкая, восседал Гиперион,

Как прежде, доходил к нему с земли

На небо дым от сладких воскурений,

Как прежде, посвященных Богу Солнца.

Он сохранил и мощь свою, и власть,

Но не покой: ему являлись знаки,

Дурное предвещавшие. Не те,

Которые в испуг ввергают смертных:

Что для Титана уханье совы,

Собачий лай иль дрожь свечи? - Ничто!

Но есть другие предзнаменованья:

Порой его блистающий дворец,

Всегда спокойным озаренный светом,

Все тысячи необозримых залов,

Все галереи, арки, купола,

И бронзовые статуи, и башни,

И пологи рассветных облаков

Вдруг вспыхивал кроваво-красным жаром;

Порой наоборот: как будто крылья

Невиданно огромного орла

Дворец в суровый сумрак погружали;

Порой звучало ржание коней,

Бессчетных табунов - но где те кони?

Порой текущий к небу фимиам

Был полон тошнотворным ароматом

Расплавившихся меди и свинца...

Гиперион исполнился тревоги.

Теперь, окончив ежедневный путь

На западном причале, он не мог

Спокойно отдыхать в своей постели

В объятиях божественных мелодий,

В спокойствии заслуженного сна:

Он мерил исполинскими шагами

Пространства залов, а крылатой свите

Лишь то и оставалось, что дрожать

От страха в отдаленных переходах

Так смертные бегут из дома прочь

При первых же толчках землетрясенья...

...На склоне дня - того, когда Сатурн,

Очнувшись, шел за Теей в дебрях леса,