Занявшего мой трон? О юный бог,

Рукою мощной впрягший в колесницу

Крылатые творения свои

И мчащийся средь вспененных бурунов,

Летящий по спокойной глади вод!

Вы видели его глаза? Я видел.

Я видел - и поэтому "прости"

Сказал навек потерянной державе,

И все простил, и поспешил сюда,

Чтоб разделить судьбу своих собратьев

И убедить их: если горе - правда,

То в этой правде наше исцеленье".

Сгустилась тишина. И нам ли знать,

Что этому причиной - мудрость речи

Или презренье к мудрости ее?

Молчали все, и лишь одна Климена

Нежнейшая, слабейшая из них

Чуть шевеля дрожащими губами,

Ввысь устремляя влажные глаза,

Ответила... Но это не ответ,

А жалоба печальная была.

"Отец, неискушенная в словах,

Я выскажу по простоте душевной

Что на сердце лежит: она ушла,

Былая радость, скорбь проникла в души

И, кажется, навечно. И ничем

Я ни себе, ни вам помочь не в силах

Для этого нужна иная мощь.

Я только расскажу, как убедилась,

Что все былое - навсегда в былом.

Представьте берег моря. Аромат

Цветов, деревьев, неги и покоя,

И так же счастьем преисполнен мир,

Как сердце преисполнено печалью.

Мне захотелось выразить ее,

В мелодии излить терзанья духа

Я раковину подняла с песка

И полуотворенный лабиринт

Дыханием своим одушевила.

Ответствовала раковина песней

Последней нашей песней! Ибо вдруг

Пришел моей мелодии навстречу

Иной напев с морского островка,

Исполненный гармонии такой,

Какую мы доселе не слыхали.

Я раковину выронила. Море

Ее водой наполнило по край,

Как душу мне наполнили до края

Чарующие звуки с островка.

О, эти звуки! Жизнь и смерть в объятьях,