Совсем темно.

Самозабвение — нирвана —

Что, фениксы, попались в сеть?! —

На дальних валиках дивана

Не усидеть!

Уже в углу вздохнуло что-то,

И что-то дрогнуло чуть-чуть.

Тихонько скрипнули ворота:

Кому-то в путь.

Иль кто-то держит путь обратный

— Уж наши руки стали льдом —

В завороженный, невозвратный

Наш старый дом.

Мать под землей, отец в Каире…

Еще какое-то пятно!

Уже ничто смешное в мире

Нам не смешно.

Уже мы поняли без слова,

Что белое у шкафа — гроб.

И сердце, растеряв подковы,

Летит в галоп.

* * *

— «Есть в мире ночь. Она беззвездна.

Есть в мире дух, он весь — обман.

Есть мир. Ему названье — бездна

И океан.

Кто в этом океане плавал —

Тому обратно нет путей!

Я в нем погиб. — Обратно, Дьявол!

Не тронь детей!

А вы, безудержные дети,

С умом, пронзительным, как лед, —

С безумьем всех тысячелетий,

Вы, в ком поет,

И жалуется, и томится —

Вся несказанная земля!

Вы, розы, вы, ручьи, вы, птицы,

Вы, тополя —

Вы, мертвых Лазарей из гроба

Толкающие в зелень лип,

Вы, без кого давным-давно бы

Уже погиб.

Наш мир — до призрачности зыбкий

На трех своих гнилых китах —

О, золотые рыбки! — Скрипки

В моих руках! —

В короткой юбочке нелепой

Несущие богам — миры,

Ко мне прижавшиеся слепо,

Как две сестры,

Вы, чей отец сейчас в Каире,

Чьей матери остыл и след —